Поиск Обратная связь Домой Вконтакте Одноклассники Facebook Twitter YouTube Google+ Ирбитский краеведческий портал
Муниципального казённого учреждения культуры
"Библиотечная система"
Это интересно
Тайна «Острова сокровищ»

Невероятное случилось однажды с любознатель­ным сибирским купцом Акимом Седых, которому довелось как-то раз забрести на Ирбитской ярмарке в книжную лавку...


Татарское побоище 1662 года

«И теперь еще зовется то место, напротив дерев­ни Старой Шмаковой — «Татарское побоище». По­тому что бились там «татара» с «татарами», ибо русские поселенцы не отличали татар от башкир…»

«Татарское побоище» 1662 года решило судьбу Ирбитской слободы, основанной верхотурским боярским сыном Василием Ивановичем Муравьёвым. Такова гипотеза ирбитского краеведа Николая Ямова, раскрытая в художественном очерке «Татарское побоище».

Осенью 1662 года «калмыцкие воинские люди», «воровские татара» и «воровские башкирцы», напав на Белослудскую слободу (волость), сожгли в ней все деревни дотла. Жителей всех побили, а иных в плен взяли, чтобы продать в рабство. И весь скот угнали.

Сожгли татары и башкирские «юртишки» (волос­ти) на речке Дуван-Ай и родичей всех побили. Тар­ханы — башкирские воины — в то время несли го­судареву службу в Туринском остроге. Ими коман­довал Яман-Гул Усенинов.

Крестьяне в белослудских деревнях жили с осе­ни 1644 года, когда основал слободу верхотурский боярский сын Василий Иванович Муравьев. Грани­цы слободы были от речки Боровлянки до озера Ирбитского и до верховьев реки Ирбити Он же ста­вил там и острог Белослудский, да дела государе­вы позвали его на Верхотурье.

Узнав о «воровском» набеге, он поспешил к ос­трогу, да припоздал. Когда приехал на Ирбить, ос­трог Белослудский был уже в осаде.

Татары потребовали сдать им острог. Но воины русские сдаваться отказались. Заявили татарам: «Пусть умрем мы здесь, но други наши отомстят за нас!»

Татары подожгли Белослудский острог и сказа­ли: «Кто выйдет безоружным, тот будет помило­ван!» Да никто из воинов не вышел.

Потом пошли татары на слободу Ирбитскую. Дойдя до деревни Зайковой, жечь ее не стали. Пе­ребив жителей, они разграбили все, что можно было, и поставили в Зайковой свой лагерь — для штурма Ирбитской слободы и острога Ирбитского.

Туринский воевода отказался высылать подкреп­ление ирбитскому приказчику Моисею Литвинову, так как беломестных и служилых казаков у него было мало, а башкирская конница ненадежна — может перекинуться на татарскую сторону.

В остроге началась паника. Не хватало свинца и пороха. Гарнизон был малочисленным. Приказ­чик Моисей Литвинов пребывал в растерянности: то ли ждать в остроге и погибнуть в огне, то ли без боя отступать к Туринскому острогу.

Но тут приехал Василий Муравьев и взял руко­водство на себя. Паника улеглась. Муравьев решил встретить татар в «чистом поле».

Он приказал собрать в острог всех, кто может дер­жать в руках топор или рогатину. Отправил в Турин­ский острог скорого гонца с памятью (письмом), ко­торую сам написал и печать черно-восковую ставил.

Свое войско Муравьев вывел к деревне Старой Шмаковой. Поставил на высоком холме, повелев воинам своим делать вид, что именно здесь они бу­дут ждать своих врагов. Перед ними была неглубо­кая ложбина, за ложбиной снова место высокое, и дно ложбины из-за того высокого места с зайковской стороны «видеть не можно».

Вечером, в лучах заходящего солнца, войско рус­ское было как на ладони. На высоком месте с зайковской стороны не раз показывались татарские конники — осматривали подступы к русскому войску.

А как начало темнеть, Муравьев велел поставить засады, чтобы они к ложбине той татар не допуска­ли. И велел возить в ложбину длинные жерди с ос­трыми вершинами да колья, да вицы таловые. И ве­лел заграду делать, называемую «перетыкою».

…«и поныне крестьяне огороды так городят. Иные огороды бывают и без столбов, на «переты­ках» одних». (Землемер Заев, 1796 г.)

Стали они колья в землю парно бить (перетыки), а потом в каждую перетыку ставили жердевые ко­пья вершинами в зайковскую сторону, а комелья их в землю копали. Всю ночь заграду делали! А заса­ды на высоком вражеском месте сидели, не допус­кая татар к ложбине.

Под утро Василий Муравьев, оставив на холме малое войско, в основном из крестьян, основное вывел вперед и, разделив его надвое, поставил в «заградах боковых». Рано утром «калмыцкие воин­ские люди» и татары «великим скопом» пошли на острог Ирбитский, отрядив впереди себя малый от­ряд. Не дождавшись от него вестей и увидев пред собой на высоком бугре войско русское, с визгом и криком поскакали на него.

Набрав максимальную скорость, татарская кон­ница рассыпалась лавой, насколько позволяла мес­тность, чтобы смять, растоптать, изрубить, переко­лоть. Преград для такой лавы нет. Только обрыв или глубокий овраг могли ее остановить. Но татарская разведка таковых на подступах к русскому войску не обнаружила. Была неглубокая с пологими бере­гами ложбина, но препятствием для конницы она не являлась. Вот только дно той ложбины не просмат­ривалось до самого последнего мгновения.

И было страшным мгновение то!

Осенний утренний туман спустился в ложбину, скрывая острия гигантских копий. Кони первой цепи, окунувшись в туман, были буквально пронзе­ны копьями и повисли на них! Кони следующих цепей, в прыжке преодолев острия копий, повисли на копьях перетык. Те, что сумели остановиться, были сбиты скакавшими сзади. «И получилась в месте том заграда неодолимая!»

А ирбитские казаки в это время начали «из заград боковых пищалями палить, да из пушек малых постреливать часто».

И поднялась средь татар паника. Иные поскака­ли к Зайковой деревне, те, что остались, «не убо­явшись», приступили к заградам боковым, идя под пули пищальные.

И уже нечем было заряжать пищали, так как свинца и пороха было мало. А татары, видя, что стрельба стала реже, приступили к заградам еще плотнее! Василий Муравьев хотел заградчиков снять и в лес отвести. Да послышался тут с Ирбити топот конский. Это башкирские тарханы, жаждущие мести за родичей своих, летели как на крыльях! И вел их Яман-Гул Усенинов. И страшны были лица их. Они встали перед заградой цепями. И из больших луков своих стали калмыков и татар расстреливать в упор. А потом, разобрав в середине заграду, поскакали на врагов, давя и рубя саблями.

Не выдержали татары и калмыки, побежали «пеши и конны».

И теперь еще зовется то место, напротив дерев­ни Старой Шмаковой — «Татарское побоище». По­тому что бились там «татара» с «татарами», ибо русские поселенцы не отличали татар от башкир. Одеты они одинаково и язык их схожий.

В той великой сече погиб верхотурский боярский сын Василий Иванович Муравьев. Это он рядом с маленькими деревушками поставил на высоком кру­тогоре острог-таможню (ныне площадь В. И. Ленина в Ирбите).

Не велик был тот острог, всего 205 саженей в ок­ружности. Посредине — торговая площадь. И двои ворот: в одни торговые люди заезжали с привезен­ными товарами, платя пошлину, а в другие выезжа­ли с купленным товаром, тоже пошлину заплатив. Для того отчасти и задумывался острог, чтобы пре­кратить на Ирбити беспошлинную торговлю.

Он же — Муравьев — поставил на Ирбити го­сударевы житницы и мельницы, поселил торговых людей, казаков служих и беломестных в остроге и за острогом. И тем самым дал начало граду Ирбитскому.

Список литературы:

Ямов Н.  Татарское побоище : гипотеза // Уральский следопыт. – 1996. — № 8-9. – С. 82-83.

«Чудские городки» в Ирбите

Известный российский этнограф и фольклорист Н. Е. Ончуков записал на Урале в 1927 году легенду о чудском народе: «Дивьи люди живут в Уральских горах, выходы в мир имеют через пещеры. Дивьи люди небольшого роста, очень красивы и с приятным голосом, но слышать их могут только избранные… Рассказывают, что в селах Белослудском, Зайково и Стриганском в полночь слышится звон: слышали его только люди хорошей жизни, с чистой совестью…». Действительно, вблизи села Стриганского среди ровной местности…

Ирбитский экспонат в американском музее

В хранилищах Национального почтового музея при Смитсоновском институте в Вашингтоне находятся тысячи редких марок со всего мира. Сре­ди них есть марки времен зарождения земской почтовой связи России, в том числе и Ирбитской. В 1871 году уездная управа представила зем­скому собранию доклад «Об учреждении земской почты в Ирбитском уезде с будущего 1872 года». 27 сентября 1872 года управа доложила земскому собранию, что земская почта «введена с 1 января настоящего года»…

«…К нему не зарастет народная тропа»

Александр Сергеевич Пушкин! Это имя дорого ирбитчанам разных поколений. Так, в 1837 году ирбитский городской голова А. Д. Маслов, сознавая важность знакомства учащихся с творчеством великого по­эта, пожертвовал в пользу уездного училища 35 рублей на выписку полного собра­ния сочинений А. С. Пушки­на. В 1861 году на сооруже­ние памятника Александру Сергеевичу в Царском Селе преподаватели и смотрите­ли уездного училища пожер­твовали 7 рублей…

Мамонты в Ирбите

Нет, вы не думайте, что они явились в город из близлежащего леса, как рысь в 1963 году. Дело было так… В тот год пенсионер Александр Александрович Ку­зьминых начал возводить домик по улице Семилетки, 40, в новом тогда поселке имени Гагарина, что за реч­кой Грязнушкой. Место ему отвели на косогоре, откуда открывался хороший вид на лесистые Бугры и на до­лину неширокой речки, которая протекала внизу. Рукой подать и до линии железной дороги, отходящей в сто­рону Екатеринбурга…

Воровские тайники, ходы и подвалы

Первые строения Ирбита появились в 1631 году. Как и все поселения того време­ни в Зауралье, Ирбитская слобода тоже выг­лядела укреплением. Не слишком грозны были ее рвы и валы для врага, а деревян­ные стены можно было легко сжечь. Но ка­ково бы ни было укрепление, по фортифика­ционным канонам того времени оно должно было иметь подземные сооружения оборон­ного назначения…