Кукарских Андрей Евгеньевич

(из воспоминаний А. Смирных)

«22 июня 1941 года застало 286-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, расквар­тированный в Челябинской области, на учеб­ных стрельбах. А к вечеру вернулись в военный городок — на станцию, где стоял под парами готовый в дорогу состав. До Москвы ле­тели всего сутки.

Торопила, наверное, сама обстановка. Едва ли зенитных орудий у нас было в достатке. К тому же пушки этого дивизиона имели калибр сто миллиметров. Прямое попадание снаряда — и от самолета со свастикой сыпались бы только «перья».

Дивизион, надо полагать, бросали на опас­ные направления. Задачи на сорок первый мог­ли позволяться самые скромные: стреножить гитлеровцев, где на час, где на день, на неделю. Последнее боевое задание привело дивизион под псковский город Невель. Через него про­ходила единственная железная дорога Ленинград-Брянск, и враг должен был учитывать ее в своих стратегических планах.

Здесь, под Невелем, история дивизиона оборвалась. Летнее наступление немцев в сорок первом напоминало, наверное, верховой лесной пожар, в котором пламя перелетает вперед сразу на 30-35 метров, а основной огонь идет следом. Пока зенитчики отбивали налеты, передовые части захватчиков уже орудовали восточнее. У батарей дивизиона — отличная позиция: между трех озер. Но снаряды кончились. Удобная по­зиция стала своеобразной ловушкой. Выходы из межозерья перекрыты. Немецкие цепи вновь и вновь близятся к артиллеристам. Наконец, в ответ ни гранатного броска, ни винтовочного выстрела: израсходовано все!

Андрея Кукарских оттолкнули к группе пле­ненных. Нет страшнее момента, когда тебе не­чем отбиться! Но ты еще жив, способен думать…

Колонну повели на Полоцк. Андрей отыскал глазами Павла Курбатова, старшего политрука. Случилось так, что у них помимо добрых устав­ных отношений, установились и дружеские. Боч­ком-бочком и оказался возле Курбатова.

— Паша, впереди лес. Поравняемся — попы­таюсь уйти…

Втянулись под лесной полог. Конвоиры один к другому как будто не близко. Рывок! За спиной, следом, чье-то горячее дыхание. Огля­нулся: Павел! Ни окрика, ни выстрела…

Первая запись в военном билете Кукарских с упоминанием дивизиона соотносится с июлем 1940 года. Вторая за нею читается буквально так: «160-й стрелковый полк, автоматчик, март-ав­густ 1944 года».

С момента невельской трагедии до встречи с советскими частями на территории Ленинград­ской области Андрей Евгеньевич воевал в составе партизанских отрядов.

Лесной быт в военную пору непредсказуем, со многими неизвестными. Надо где-то спать и что-то есть. Смотреть на все 360 градусов: фронт для тебя — куда ни повернись. По тылам врага исходил Кукарских Калининскую, Псковскую, Ленинградскую области. Где-то отряд действо­вал сам по себе, где-то сходился с другими на со­вместную операцию. Бывало, задачи ставились и армейскими штабами.

Генерал армии Кузьма Никитович Галицкий воевал как раз в этих же местах, что и Андрей Евгеньевич, отбивал у немцев и Великие Луки, и Невель… Выяснилось, Галицкий написал книгу «Годы суровых испытаний. 1941-1944».

Беру, листаю. Вот разговор о нашем насту­плении на Великие Луки. Генерал вспоминает: «Большую помощь армии накануне и в ходе опе­раций оказывали партизаны. В западной части Калининской области действовало тогда девять партизанских бригад в составе 34 отрядов, на­считывавших 4500 человек».

Приводится, что сделано народными мсти­телями за четыре месяца до наступления совет­ских войск на Великие Луки. Партизаны «взор­вали 87 железнодорожных мостов, пустили под откос 98 воинских эшелонов и один бронепоезд противника, уничтожили 74 паровоза, 425 ваго­нов, цистерн и платформ. Ими было убито более десяти тысяч фашистских солдат и офицеров».

Звоню в Ключи фронтовику-партизану. Встретились, говорю, сведения о бронепоезде, встреча с которым вам едва жизни не стоила. Взорвали его сотоварищи ваши!

— Да, перехватил он нас тогда! — встрепе­нулся Андрей Евгеньевич.

А было так. Подметив нашу подрывную группу, немцы связали ее боем. Вызвали на подмогу самолет и бронепоезд. На стрельбу с самолета Кукарских ответил своей пулеметной. Любопытно, что после обстрела с земли тот уле­тел и не вернулся, хотя ни дыма, ни огня за ним Андрей Евгеньевич не увидел. Но бронепоезд досадил. Против его орудий, брони автомат и винтовка — соперники, однако, слабые. После той стычки на партизанскую базу воротились отнюдь не все.

На парадном костюме Кукарских — медаль «Партизану Отечественной войны» второй сте­пени.

С зачислением в воинскую часть солдат­ская судьба Андрея Евгеньевича связана уже с Ленинградским фронтом. До ранения в августе сорок четвертого он дважды отличился в боях, о чем свидетельствуют две медали «За отвагу», медаль «За оборону Ленинграда». Город на Неве помнит своего защитника. Наград­ной ряд на костюме замыкает новенькая медаль «В память 300-летия Санкт-Петербурга».

— Прислали?

— Прислали. Помнят, видно, — улыбнулся Андрей Евгеньевич.

Писем от него не было от начала войны до весны сорок четвертого, до выхода из-за линии фронта. Первое всколыхнуло всю еланскую де­ревню Кукарскую.

— Слышали, слышали, у Евгения Семенови­ча и Варвары Николаевны Андрей объявился!

Весточка посеяла надежды: может, и наш где-то жив? Но чудо бывает обычно крайне ред­ко. В родительской семье Андрей был пятым сыном, самым младшим. Его старшие братья тоже ушли воевать. Яков и Александр пропали без вести, война едва не зачислила в без вести пропавшие и его, Андрея. Конвоир мог выстрелить вдогонку. Ничего не стоило погибнуть на глухой партизанской тропе…

В зенитном дивизионе Андрей Евгеньевич числился старшим разведчиком-наблюдателем. С узаконенным что ли правом делать первым сообщение. Эта его первая воинская специаль­ность стала как бы трамплином к профессии гражданской. Так ли, нет ли, только пристрастился он к почтовому ведомству. А почта, как известно, это из первых рук и газета, и журнал, и письмо. Собираясь принять Ключевское почто­вое отделение, Андрей Евгеньевич лишь уточ­нил: а река там есть? По глухим партизанским лесам натосковался без речного простора, непременно хотелось поселиться близ воды. Кста­ти, за почтовую службу, у него орден — «Знак Почета».

Обстоятельства развели Кукарских и Кур­батова по разным отрядам, друг друга они поте­ряли. Впоследствии Павел Егорович, прокурор челябинского города Миасса, отыскал дорогого однополчанина Андрея Евгеньевича. Они пе­реписывались, Курбатов нароком заглядывал в Ключи навестить фронтового товарища. Но в 2000 году Павла Егоровича не стало.

Возможно, судьба партизана, солдата Вели­кой Отечественной и осталась бы незамеченной газетчиками «Восхода», да напомнил о земля­ке заслуженный работник сельского хозяйства России Леонид Иванович Кукарских. И хорошо, что напомнил!»

Список литературы:

Смирных А. Война его зачислила в безвестные… // С войной покончили мы счеты… : сборник, посвященный 390-летию ордена Трудового Красного Знамени города Ирбита и 75-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне / ред.-сост. Г. И. Мосунова. – Ирбит, 2022. – С. 208-210.