«Зеркало пушнины»

В пушной торговле Ирбитская ярмарка играла ведущую роль не только в России, но и на мировом рынке и образно называлась «зеркалом пушнины». Треть стоимости всех товаров составляли меха. В 1870-1880- е годы в Ирбите продавалось от пяти до десяти миллионов шку­рок ежегодно. Сюда доставлялись разнообразные виды невыделанных мехов из Сибири, Монголии и Средней Азии. Постоянными участниками пушного торга на ярмарке выступали сибирские фирмы братьев Тонконоговых, А.В. Швецова, торговый дом «Коковин и Басов»; европейские пушноторговые фирмы «Сибирский торговый дом А.М. Михайлова», торговый дом «Павел Сорокоумовский с сыновьями», Тов-во «И.М. Калин и Ко»; иностранные коммерсанты Г. Шпигель, Б. Рейхенштейн, Ю. Ариович, С. Ленцер, Х. Эйтингон и др. Из Ирбита крупные партии необработанной пушнины шли не только на предприятия Европы. России, но и в Западную Европу, прежде всего в Лондон и Лейпциг. 

Непредсказуем бывал и спрос на меха. В 1891 году «Ирбитский ярмарочный листок» получил из Москвы телеграфное уведомление. «Вследствие суровой зи­мы во всей Европе требова­ние на пушнину ожидается огромное…» И покупателей набралось много.

А годом раньше сильные морозы установились в Се­верной Америке. Лондон на­правил своим торговым представителям в Ирбит сто ты­сяч рублей поку­пать «высоких соболей, не стесняясь ценой».

Международная цена за­висела от изначальной, ирбитской. За здешним «приго­вором» чутко следили Лейпциг, Лондон, Нью-Йорк. Зна­ли тамошнюю обстановку, и у нас. Под рубрикой «С пуш­ного рынка» публиковался обзор цен во Франции, в Гер­мании, США, других странах.

Пушкину при ее обильном подвозе мало кто видел. «Со­болиные короли хранили: ее в особых сундучках. Достал – закрыл, и опять полная тайна. Нередко иностранные купцы в поисках ме­хов бродили по подворьям. Эта странность в торговле об­ходилась себе дороже. Зре­ла мысль о пушном аукцио­не. Первый международный состоялся в Ирбите накануне первой мировой войны. Любопытно, что плату за проведение двенадцати очередных городская управа взяла вперед.

Всемирная Парижская выставка 1900 года подсказала необычную направленность в подвозе товаров на Ирбитскую ярмарку. Мода того времени устремилась за птичьими украшениями. Спрашивались и перья, и крылья, и хвосты. По российским ле­сам и степям этот товар, ко­нечно, водился. И в феврале 1901 года из Ирбита ушло четыре тысячи шкурок орла, десять тысяч — совы, 60 ты­сяч хвостов боровой птицы, 80 тысяч пар крыла куропат­ки, до ста тысяч шкурок со­роки при стоимости 16 ко­пеек за «единицу». Шкурка жёлтого филина стоила два рубля, пестрого – семь.

Многие торговые гости по­долгу знавали друг друга, да и коренных ирбитчан тоже. Вологодский купец первой гильдии В.П. Михайлов, к примеру, доставлял изделия из меха камчатских котиков в течение полувека! Город даже присвоил ему тогда зва­ние почетного гражданина Ирбита. Дом Михайловых находился в центре города около храма Сретения Господня, современный его адрес – улица Пролетарская,1.

Ирбитский ярмарочный комитет руководил торгом отнюдь не казенно. Был случай, когда гражданская позиция комитета обозначилась на всю Россию. В справочных книгах уже давно гнездилась тревога по замиранию привоза соболей. На ярмарку 1907 года шкурок баргузинского соболя поступило всего-то четыреста, три года спустя и того менее – 257. Пушной промысел, как выяснялось, велся без всяких норм и правил, даже без оглядки на времена года.

7 февраля 1910 года ярмарочный комитет обсудил на своем заседании вопрос о хищническом истреблении пушного зверя. С докладом выступил иркутянин Иван Силин, очевидец, свидетель таежного разбоя. Картина преступления не могла не потрясти. На дворе август, охота еще не близко, а участки по горным бурливым рекам между хребтами уже застолблены. На несколько верст речка чистится от лесного хлама, по которому соболь бегает с берега на берег. Рубится, валится поперек речки тонкое дерево: комелек здесь, вершинка — там, посередке – петелька.

Расставив удавки верст на сто – полтораста, умиленный про­мысловик ворочается домой и не торопко готовится к зимней охоте: кует коня, чинит седло, намечает зверовых собак. О со­болях, что неминуемо попались, он уже не думает. А один сорвал­ся с деревца и утонул, другого снесло плывшей с верховьев корягой, третьего исклевали пти­цы… Соберет промысловик уце­левших шкурок рублей на пол­ета и рад: у соседа, мол, и того нет… Мелкое тщеславие!

Через год в Ирбите собра­лись представители всех круп­ных русских и иностранных фирм, от их имени к прави­тельству ушло обращение упо­рядочить пушной промысел. Ярмарка 1913 года была пос­ледней, на которой торговали сибирским соболем. Закон о запрете на отлов в течение трех лет ставил на промысле точку.

Не напрасно справочная книжка подчеркнула: «Стоит закрыть хотя бы на один год ярмарки Нижегородскую, Ирбитскую – и можно увидеть, что вся торгов­ля и промышленность остано­вится».